только чаще. Отдыхай. Отдыхаю. Только...
   Смутное беспокойство, посещающее меня временами, становится все более осознанным. Словно я пересидел. И нахожусь вовсе не там, где должен, и делаю совсем не то... Вернее, ничего я не делаю... А что должен-то?
   Рубин наполнен темной мерцающей влагой, и кажется, он спокоен и мудр, и кажется, он знает... Мистика... Знает - так сказал бы? Или он говорит, а я не понимаю?
   - Доброго здоровьица... - В дверь, чуть пригнувшись, заходит мужик.
   Невысокого роста, кряжистый, с огромным седым чубом, прокуренные до желтизны усы свисают подковой.
   - Здравствуйте, - поднимаюсь я навстречу. Подаю руку - она тонет в громадной, широкой, как лопата, лапище гостя. - Сергей.
   - А я - Семен Иваныч Назаренко. Это ты и есть племянник Михеичев?
   - Ага. Внучатый.
   - А сам где?
   - На дворе, за домом. Самовар раскочегаривает.
   - Это да... Это он любит, с сухариками... Са-ма-в-а-а-р... Из Москвы будешь?
   - Из Подмосковья.
   - Ну-ну... А обо что кулак покалечил?
   - О дерево.
   - Да ну?!
   - Бывает, - пожимаю плечами.
   - Бывает. Да не со всеми. А чем занимаешься в Подмосковье том?
   Хм... Хотел бы я сам это знать!
   - Разным.
   Капитан быстро глянул на перстень:
   - А "гайка" у тебя - вроде кольца обручального? Так с кем обручен-то? С Измайловскими или с солнцевскими?
   - Разве похож я на братана?
   - Похож, не похож... Плакалась рогожа, что непригожа... Что-то в тебе непростое...
   - Что? - искренне спрашиваю я: самому интересно!
   - Командовать ты привык. Вот что.
   - Полком?
   - Может, и полком. А может, и армией.
   - Это вы по колечку сориентировались?
   - Это я по всему. Взгляд у тебя такой. И - тон.
   - Командный голос?
   - Нет. Голос тихий. Как раз таким и отдают самые значимые приказы.