.
   Только...
   - Да?
   - Никак я не смекну: то ли уволили тебя, то ли хоронишься ты здесь...
   - От кого?
   - А у вас на Москве все друг дружку грызут. Поедом. Михеич вошел, держа ведерный кипящий самовар:
   - Посторонись!
   - И неймется тебе... Купил бы электрический да сидел бы, в ус не дул... - хмыкнул Назаренко.
   - Чай без дымка - это кипяток. Тоже хорошо, когда другого нет...
   Присядешь, Иваныч? Чайку?
   - Да не... Ты это, вынес бы мне "сухарика", что ли... А то со вчера никак не отойду.
   - Что так?
   - Сушит. За газовиков зацепился.
   - Эти как до "шила" дорвутся, не оттащишь! А бросал бы ты, Семен, казаковать... Не мальчонка уже...
   - Да к свояку поехал по рыбу, а там уже и... Знаешь, как бывает: слово за слово, хреном по столу...
   - Причащайся. - Михеич выставил на стол кувшин. Назаренко налил стакан, выпил безотрывно, мелкими глотками, передохнул - и второй следом.
   - Ух... Вот чего не пойму, Михеич, так это - что ты за человек. Наши здесь сызмальства винокурят, а у них - то кисляк, то шмурдяк... Не, есть у Новохатки да у Еремея мастерство, а вкуса того - нет. Вроде и бессахарное винцо, а льется - как нектар. Пьян не будешь, а с груди тяжесть снимает! Ух!
   - Так я вино не пьянства ради приготовляю, а для радости. Вот и вся разница. Как люди говорят: в вине забудешься - вины не оберешься!
   - Твоя правда. Пойду. - Назаренко посмотрел на меня долгим взглядом:
   - А ты бы, молодец, деревья другим разом обходил. Стороной. У вас на Москве - своя власть, у нас - своя. А власть - она уважения требует. Если б не Михеич...
   Смотри.
   - Буду стараться, - хмыкнул я.
   - Во-во. Старайся, старатель.
  
  ***
  
   Капитан Назаренко сидел в кабинете, глядя в одну точку. Ему было беспокойно. И вовсе не из-за отморозков. Этот московский парниша...