орвется раньше времени. А оперативные связи Альбера столь велики и обширны, что заменить его с его сетью просто некем. И - нечем.
   Остается - ждать. Ожидание - это профессия. И преуспеть в ней мог лишь тот, кто умел превратить собственные нервы в бездушно-функциональные сети коммуникаций, кто собственный страх обращал в тихую, почти кошачью осторожность ночного зверя, кто собственные чувства выжигал горючей страстью воли. Воли к власти. Только воля что-то значит в этом мире, только она способна ставить цели и обеспечивать их достижение несмотря ни на что. Он, Герман, не определяет целей. Пока. Это придет. Для того, кто умеет ждать, все приходит вовремя.
   Герман не пил, не курил, не употреблял наркотики. Он был абсолютно здоров.
   Засыпал он всегда в одно и то же время, день его был подчинен строгому распорядку: карьера, спорт, секс. При необходимости он мог обходиться без сна и отдыха исключительно долгое время; казалось, он напрочь лишен страха или любых переживаний, свойственных живому существу. Магистр и тот считал его идеальной исполнительной машиной для сверхсложных мероприятий. Но никто не знал, что всю свою жизнь Герман подчинил единственной, холодной и расчетливой, как нетающий лед высокогорья, страсти: быть первым. Первым.
   Для того, кто умеет ждать, - все приходит вовремя.
  
  Глава 26
  
   - Ну и сколько можно ждать? - спрашиваю Лену, стараясь сымитировать голос и интонацию генерала Иволгина из "Особенностей национальной охоты".
   - Михалыч, если водку не берем... - подхватывает игру девушка.
   - Злой яд, - морщусь я, как Лева Соловейчик. Галантно подаю руку, Лена выбирается из машины - довольно чистенькой светлой "Нивы" с местными номерами.
   Сама она - в белом костюме "адидас", белой водолазке и таких белоснежных кроссовках, что только что выпавший снег рядом кажется тусклым.
   - Откуда