янно боюсь быть навязчивой и оттого, наверное, и становлюсь такой...
   Останавливаюсь на взгорке перед развилкой.
   - В какие степи рулить?
   - Вон там, внизу, видишь огоньки? Это ворота. В них проезжай, потом - домики будут, мой - крайний, у самого моря.
   Автомобиль покатился под горку совершенно бесшумно. Сворачиваю. Еще сворачиваю. Останавливаюсь у просторного домика типа бунгало:
   - Здесь?
   - Ага. Зайдешь?
   - Если пригласишь.
   - Приглашаю.
  
  ***
  
   Альбер ждал. После получения предварительного сообщения из Приморска ожидание стало невыносимым. Немыслимым. Альбер пил коньяк рюмку за рюмкой, желая одного - уснуть, но нервное напряжение не оставляло. Он вдруг понял почему. Это было напряжение даже не нескольких последних месяцев, а многих последних лет. Тех самых, нареченных предателями "судьбоносными". В восемьдесят пятом ему исполнилось сорок два, и было совсем не просто "вкатить" в "перестройку" и "ускорение". Нужен был стресс, и этот стресс произошел. Когда Вадим Вакатин, этот "пятимесячный выкидыш", как его окрестили в "конторе", стал сдавать американцам все и вся... И если раньше Альбер еще искал, в действиях высшего руководства какой-то ведомый только им смысл и полагал, что и тактические, и стратегические уступки диктуются какой-то неизвестной ему по положению целесообразностью, будущей стратегической выгодой, то после...
   Советский Союз и "демократическая" Россия последовательно сдавали те, оплаченные громадной кровью наших людей, интересы России: ее вытесняли отовсюду, из Азии, из Европы... Можно корить Сталина за что угодно, но интересы государства он отстаивал жестко, пусть по простой причине: Сталин ассоциировал себя со страной и страну с собой! Психиатры впоследствии долго разбирались в параноидальном "отцовско-абсолютистском" комплексе почившего вождя, но вышло именно так,