ращаться, медленно смешиваясь. Напиток из четко оформленной мозаики превращался в многоцветную акварель...
   - Это... Это чистое искусство... - ахнула девушка.
   - А другого и не бывает. Ты успела нырнуть?
   - Ага. Хочешь? Полотенце - в шкафу. Ты не спешишь?
   - Некуда.
   - Вот и славно. Пока будешь сохнуть - посидим, поболтаем... А то я тут дикая стала. За буйки не заплывай!
   - Нам что, разрешили заплывать за буйки?.. - спросил здоровенный парень, забираясь в фургон.
   - Ага. И прыгать без парашюта, - добродушно хмыкнул другой здоровяк.
   - Не, старшой, чего снялись-то? Без "кандалов", без "пушек", без амуниции?
   - Это чтоб со страху в "клиента" не шмальнуть.
   - Важная птица?
   - А хрен его знает. Спеленаем - увидим. Дадут по два отгула - важняк, не дадут - ошибочка вышла.
   - Разговорчики! - прикрикнул Батя, захлопнул дверь. Скомандовал:
   - Тронулись! - и грохнул кулаком по стене напротив кабины. Группа из семи человек разместилась в маленьком фургончике, что называется, впритык.
   - Техника, е-мое, двадцать седьмой век. С половинкою...
   - Завеса секретности, почти "железный занавес". Может, стоило в бочке с цементом, как Леонов с Крамаровым? "Джентльмены удачи", понимаешь...
   - Хорош базлать!
   - Батя, вот вытряхнул примерных семьянинов посерел ночи из супружеских постелей, курить - нельзя, потому как задохнемся мы тут, как в той "душегубке", - так хоть трепом душу отвести...
   - Кстати, если писать кому, тогда как?
   - У Бати памперсы, запас. Пью - и писаю. Вместе с ковбоями... Эти, как их?
   - Хаггинс.
   - Во-во. Бать, а ты у нас тогда - вождь Сухое Тело...
   Бойцы грохнули разом. Смеялись до слез. Старший принял серьезный вид:
   - Все замолчали. Слушай вводную... Бойцы посерьезнели.
   - Памперсы - только членам партии, - произнес