ь никогда не вредно. Тем более береженого - Бог бережет.
   - А все одно, не лежит у меня сердце к этому сидению - словно кильки в банке, и неясно, кто сожрет! - отозвался Шмаков.
   - Чему быть - того уж не воротишь. А наше дело - телячье: прокукарекать, а там хоть и не рассветай!
  
  Глава 31
  
   Альбер проснулся задолго до рассвета. Проспал он всего часов пять, но спал спокойно и безмятежно, прекрасно отдохнул, тщательно и неспешно побрился, напевая что-то приятное. Усмехнулся, уже уловив, какую именно мелодию напевает:
   "...и вновь продолжается бой!.." Нет, что ни говори, а советская пропаганда умела воспитывать из детей патриотов и бойцов; сейчас дети растут без детства; он же с удовольствием вспоминал и заорганизованные шеренги пионеров, и свои удачные побеги из пионерского лагеря на речку...
   За окном было темно. Совсем. Центр Москвы сиял огнями, как раньше витрины продмагов - продуктами, вызывая раздраженное недовольство провинции; но здесь была окраина, и освещена была только небольшая площадка перед круглосуточно работающим ларьком, к которому нет-нет да и подтягивались в одиночку или группами рано просыпающиеся алканы или любители чего-нибудь покрепче.
   Пора.
   Альбер вышел из подъезда и быстро двинулся по улице. Как и следовало ожидать - никакого движения: если бы наружка объявилась уже сейчас, то она была бы демонстративной, то есть намеренно способной спровоцировать объект к тому или иному действию или бездействию. Мужчина пересек сквер, открыл "ракушку", плюхнулся на застывшее сиденье "форда-скорпио", проверил машину по оставленным "маячкам" - нет, ее не трогали. Скорее даже не подозревали о ее существовании.
   Неспешно прогрел мотор... Ну а теперь - поехали!
   Автомобиль выскочил на шоссе на огромной скорости и повернул в сторону от Москвы. Первые огоньки преследователей Альбер увидел