бутылку, поименованную "Три богатыря"; где разливали этот денатурат - было не ведомо никому, поскольку даже у известных богатырей на этикетке глаза были прищурены, лица с бородами клином - козлоподобны, а коньки, угрюмо таращившиеся на мир лиловыми глазами, больше были схожи с легендарными степными лошадками Пржевальского. Получив заветную емкость, мужичонка прижал ее двумя руками к груди и засеменил куда-то так скоро, будто за ним гнались. Ну да - от милиции еще что, вот от "белочки" вовремя сбежать - это искусство сродни оперскому...
   Рейсовый из Приморска прибыл, как и положено по расписанию, в двенадцать тридцать с копейками. Дальше автобус следовал в Краснореченск, и по зимнему времени ни в Раздольной, ни в "Лазурном берегу" пассажиров, даже транзитных, не высаживал. А тут - двенадцать молодых парней соскочили, все - один в один - розовощекие и крепкие, как антоновка из сада хорошего хозяина.
   - Ну, ерш твою медь... - удивленно протянул "наблюдала". - В чешуе, как жар горя, - тридцать три богатыря... Батя, глянь-ка!
   Старшой двинулся, скрытно заглянул в оконце:
   - Ого! Эх, хвост-чешуя, наших нету никого... А, Рыбак? Нам только такого творческого счастья по жизни и не хватало!
   Парни рядились под спортсменов. Все - с большими одинаковыми сумками, в одинаковых "адидасовых" костюмах, высоких кожаных кроссовках, шапочках с пумпончиками...
   - Красавцы, а? - прокомментировал Батя, сделав ударение на последний слог.
   - На горе стоит избушка - занавески тюлевы, а в избушке две девчушки - милые, красивые.
   - Чего-то ты. Батя, с прибаутками разошелся. Нескладно...
   - Зато правда. По чью душу это ЦСКА прибыло, хотел бы я знать... Как говаривал один генерал, два птенца в одной берлоге не живут. Особливо, ежели медведик неласковый.
   - Может, я слетаю? Пошуршу? - разом проснулся Саша Шмаков. От