ебя жар... - Прохладная рука касается моего лба.
   - Я люблю глядеть в глаза твои ясные, что ж они теперь хранят?.. Тайну...
   - напел я вполголоса.
   - Красивая песня...
   - Замечательная.
   - Только я ее не слышала ни разу.
   - Это очень старая песня.
   - Потому и не слышала. Я красивая?
   - Нет слов.
   - А жаль.
   - Слово изреченное есть ложь.
   - Дор, послушай, у тебя действительно температура. Может, померяешь?
   - Не-а. У меня идиосинкразия на градусники.
   - Че-го?
   - От одного вида кашляю.
   - Так ты больной.
   - Ага. Причем с детства и на всю жизнь.
   - Нет, подожди... Ты же бредил!
   - Только тобою...
   - Подожди... Да...
   - ...Знаешь, французы - полные кретины, - сказала девушка, закурив сигарету.
   - В чем?
   - Они придумали идиотское выражение: "заниматься любовью"... Любовью нельзя заниматься, она как явление искусства, как солнышко - или есть, или нет.
   - Как говаривал Дюма-младший, любовь - битва двух полов. Женщине надо защищаться сперва, мужчине надо защищаться после, и - горе побежденным.
   - Дюма-младший всю жизнь провел в тени отца. И доказывал, что он не хуже.
   - А он действительно не хуже. Он - другой.
   - Все равно: он француз, а французы ничего не понимают в любви.
   - Но они-то считают, что наоборот...
   - Да пусть считают. Любовь нельзя материализовать так, как это делают они, это что-то такое... - Девушка задумалась, подыскивая слово.
   - Любовь - самая недоступная из жизненных тайн, - вспомнил я Тургенева.
   - Вот. Тайна. Солнышко. Свет. Жизнь. Смысл. Если нет любви - все теряет смысл, правда?
   - Может быть, - пожимаю плечами. - Если нет любви, есть ожидание ее...
   - С тобой - очень хорошо. Ты понимаешь все, о чем я молчу...
   Девушка встала, подошла к окну, закинула руки