анник рухнул навзничь. Шмаков подобрал палку и методично превратил лицо охранника в единообразное кровавое месиво, повторяя сквозь зубы:
   "Сука... Сука... Сука..."
   За схваткой наблюдали два молчаливых парня, скрытых тонированными стеклами парадного входа. Один процедил сквозь зубы:
   - Пора кончать это... побоище...
   Второй, постарше, только кивнул.
   Саша Шмаков тем временем разогнулся, прикурил дрожащей рукой сигарету - было почему-то противно и жутко... Хотелось завыть длинно, горько, будто волку... В три затяжки он высмолил сигарету, подобрал какую-то железяку и решительно двинулся к машине.
   - Далеко спешишь? - окликнул его появившийся из-за дверей худощавый парень.
   Шмаков развернулся резко, оскалился:
   - В Ташкент! Город хлебный! - Кивнул на лежащего в крови охранника:
   - Этот уже поинтересовался... - Молча, с железякой наперевес, двинулся к худощавому...
   Вдруг - словно запнулся обо что-то, чуть приподнялся на носки и рухнул ничком в грязный снег. На лбу образовалось аккуратное отверстие.
   - В Ташкент - так в Ташкент... - пожал плечами худощавый. Он выстрелил навскидку, не целясь, из длинного пистолета с глушителем, попал сразу, но на лице не отразилось никаких эмоций: ни "мандража" от убийства человека, ни гордости за мастерский выстрел. Так же равнодушно он подошел к лежащему на спине охраннику и, почти не двинув опущенной рукой с оружием, снова спустил курок.
   - До кучи, - равнодушно констатировал он. - На том свете договорите, братишки... - Обернулся к двери, крикнул:
   - Кромвель, вали сюда... Порядок наводить будем.
  
  Глава 38
  
   - Круты, как поросячьи хвосты! - сплюнул Серега Рыбаков втискиваясь в палаточку.
   - Что-то ты грозен... - хмыкнул Батя. - Не прокололся?
   - Кабы прокололся - уже бы на "перо" нанизали...
   - Шустрые ребята?
   -