знания отправили в госпиталь, Грешилов и сам Серега Рыбаков. Собственно, сейчас он вряд ли соображал вообще, что происходит: просто-напросто методично наливал себе очередной стакан водяры, вымахивал единым духом и мурчал, укачивая руку, очередную строчку: "Сам король страдал желудком и астмой, только кашлем сильный страх наводил, а тем временем зверюга ужасный..."
   На "месте происшествия" метался старлей Стецюк, заместитель Назаренко. О том, сколько им придется извести бумаги на объяснения, пояснения и прочую мутоту, ему думать даже не хотелось. "Газик" со следаками из райпрокуратуры прикандыбал где-то к семи утра; райпрокурор да и помощники были злые, как сто волков каждый... Зная опытом, что от разбора полетов со стороны прокурорских при таком количестве жмуров не отвертеться никому, ребята еще до их приезда дерябнули хорошенько, кто сколько смог и по принципу: спишут на боевые. Через пяток минут вслед за прокурорскими прибыли начальник РОВД со свитой, следом - еще через полчасик - "семерки" в количестве трех рыл, не считая шофера, а на исходе того же часа - районное ФСБ. Начальство собственно Приморского РУОПа, которому и подчинялись непосредственно СОБРы, нарисовалось в лице какого-то капитана явно для отмазки; капитан этот только-только прибыл в ночь из командировки откуда-то из столиц, в деле этом шарил не больше чем крокодил в баскетболе - его и отправили на начальственное столпотворение. Оно и понятно: предметно хорошо разговаривать, когда народ остынет, а пока...
   На "вверенном участке" - больше дюжины трупов, натуральная война с применением автоматического оружия и гранат, "Лазурный берег" - в тяжелой депрессии, включая редких отдыхающих и перепившийся по случаю завершения перестрелки персонал...
   Последним из "служебных машин" подъехал шестисотый с "личным представителем самого батьки", приморского авторитета,