ись в сумеречное состояние..." А это и несложно - когда вся страна в сумеречном состоянии, и уже не первый год. И даже не второй. И не просто вплавь, а еще и втемную, на ощупь.
   Вот и посты ГАИ, какие раньше представляли собой стекляшки "на семи ветрах", и самым грозным и разрушительным оружием постового были полосатая палка и "дырокол", теперь Превращены в "неприступные крепости". По бокам дороги - бетонные блоки, за которыми легко могут укрыться автоматчики; узенький проезд "в одну машину" перегорожен стальным шлагбаумом. И гаишники - в "броне", с "АК-74У"...
   Метров за сто от поста все машины плетутся черепашьим шагом. Ветошью-то я прикинулся, а сердечко бьется часто, как рыбка: мне просто необходимо добраться до столицы без инфаркта, паралича и лишних приключений! Чтобы - порешать вопросы. Или порешить. Это уж кому как глянется. И уверенности в том, что мои противники не имеют влияния в краснореченском УВД и его подразделениях, у меня никакой... А стоит служивым произвести даже поверхностный "шмон" и обнаружить стволы, как мы загремим сразу на тридцать суток, до выяснения...
   Помимо прочего... Вернее даже - главное: девчонка оказалась втянута, как сейчас говорят, в "чужие базары", и ее устранят просто потому, что так принято: меньше людей - меньше проблем... И пока я сам не разберусь, что же все-таки происходит и как я с кипрских пляжей очутился в хибаре Михеича, полного покоя и отсутствия сердцебиения ждать не приходится... Здесь в моей памяти - полный провал. Прав Михеич: меня пичкали наркотой под завязку и от души! Что называется - под крышечку!
   Впрочем... Впрочем, и мои более дальние воспоминания особой ясности пока не добавляют...
   Нас все-таки стопорнули. Гаишник махнул-таки палкой, но как-то неуверенно, лениво... Видно, стоять скучно...
   Младший летеха подошел, козырнул...
   - Здравствуйте!