шло, а скучаю. Ничего, скоро свидимся..."
   Я начал что-то лепетать - мужик-де он крепкий и еще сто лет проживет, - отец оборвал меня взглядом... Знаешь, так бывает: вся сила из тела вроде уже ушла, а в глазах, во взгляде - осталась. Несокрушимая.
   Посидели молча, музыку послушали... Потом отец встал из кресла - руки тряслись, хотел ему помочь, он отослал:
   "Можешь жить - живи, не можешь - уходи. И не мешай ты мне, пожалуй..."
   Вышел в соседнюю комнату, вернулся - с перстнем...
   - Это вот с этим самым?
   - Да. Рассказал историю. Перстень тот оказался антикварным: Дороховы, я тебе скажу, старинная дворянская фамилия... Один из пращуров отличился в войне двенадцатого года, был жуткий повеса и шалопай и стал вроде даже прототипом для толстовского Долохова из "Войны и мира". Другой родственник - Руфин Иванович Дорохов, воевал вместе с Лермонтовым на Кавказе...
   - Ух ты!.. Взаправду?
   - Семейное предание. Кстати, портрет того, что был повеса, я видел в Зимнем дворце в Питере - в комнате героев Отечественной войны двенадцатого года. Знаешь... На меня похож... Только у него лицо понаглее будет и усы роскошные...
   - Не обольщайся. Я уже тебе говорила - от недостатка скромности ты особенно не страдаешь.
   - А я вообще ни от чего страдать не хочу.
   - Никто не хочет, а приходится.
   - Все потому, что главный враг человеку - он сам.
   - Ты - тоже?
   - А чем я хуже других?
   - Успокойся - ты лучше. Просто - лев пустынь! Король джунглей! Заслуженный нырок Черноморского флота!
   - Вот это правильно. Правду я готов выслушивать в глаза в любом количестве! Хорошее качество для финансиста, скажи?
   - Очаровательное...
   - Ну да... Отец принес перстень, попросил, чтобы я его надел, он пришелся мне впору. Отец сказал: "Всегда носи его с собой. Он тебя выручит. Из самой пропащей