ата, мягкие, добрые, будто плюшевые, и я играла с ними...
   Проснулась - во рту вкус какой-то медный, сама - замерзшая... Сначала даже не поняла, где нахожусь, - лес кругом стеной, чуть дальше - овражек, тоже сплошь заросший, а я нагишом лежу, в какой-то куртке чужой... И - вспомнила все сразу, и стало страшно, но ненадолго... А я вдруг словно почувствовала снова липкие чужие ладони на своем теле, даже мурашками покрылась от омерзения...
   Потом спустилась к ручью, осторожно, - змей боялась, я их с детства боюсь, а майские змеи, говорят, самые кусачие - они тогда свои свадьбы празднуют...
   Но никаких змей не оказалось. Ручей был удивительно чистый, но очень холодный, ключевой. Я облилась вся, с головы до ног, потом закуталась в эту куртку... Куртка была совсем новая, от нее никем не пахло, и видно - Цапли, потому что длинная мне, хотя я и сама - не маленького совсем росточка.
   Запахнулась я в нее, сориентировалась по ручью и пошла домой. Лесом. Уже когда подошла к Покровску, сидела в лесу дотемна: городок у нас небольшой, и ходить голой, в какой-то куртке чужой, босиком... Дождалась я вечера - стемнело в девять, в десятом, - замерзла - вечер оказался не такой уж теплый... И побрела домой. Потом одумалась: что с родителями будет, если заявлюсь вот так вот: руки - в синяках, просто пятерни отпечатались, сама - нагишом... Короче, позвонила я домой с автомата, сказала, что у подруги заночую, в Роще, - это вроде черта города, а километров десять, и автобусы после десяти никакие не ходили. Мама еще спросила: ничего со мной не случилось? - как чувствовала, а я ответила - ничего, все хорошо. Не знаю, поверила она мне или нет...
   А сама действительно побрела в Рощу, деревня так называется, а рядом с ней - монастырьстаринный. Раньшев немкакой-тотехникум сельскохозяйственно-заочный помещался, потом церкви решили отдать, а в