и время от времени выставляли в полутора километрах впереди "фару", все постоянные водители привыкли и сбрасывали скорость задолго до подъезда к посту. Даже когда машины с "партизанами" не было. Ну а поздним вечером, как теперь, они стопорили все "крутые" машины: водители нередко были за рулем в изрядном подпитии, и гаишники за один вечерок после уик-энда наваривали больше, чем за иную неделю...
   Гончаров припарковался к обочине, приготовил деньги. Документы он даже не вытаскивал: гаишника знал в лицо; Гончий, согласно ритуалу, вышел из машины; офицер приблизился, козырнул, выписал квитанцию. Протянул ее Гончарову и вдруг увидел, как тот заваливается набок, в придорожный снег.
   - Вам плохо? - Гаишник нагнулся, перевернул упавшего на спину и увидел в волосах, над виском, аккуратное отверстие. Гончаров был мертв.
   Снайпер быстро встал и пошел в глубь леса. Он не промахнулся, как не ошибся и в выборе оружия. Малокалиберная "натовская" пуля, выпущенная из штурмовой винтовки "галил" с расстояния семидесяти метров, достаточно убийственна. Стрелок на ходу профессиональным движением отвинтил глушитель, сложил приклад, отсоединил магазин, и автомат, ставший вполне компактным, исчез под длинным шевиотовым пальто. Преследования снайпер не боялся - нужно быть полным отморозком, чтобы ринуться в такую темень в лес с "пээмом" ловить стрелка с ночной оптикой. Среди гаишников, наверное, такие если и случались, то в кино и теоретически. Сам стрелок - не встречал.
   Гаишник бежал, но бежал вовсе не в лес, а к своей машине. Его напарник, видевший, как упал водитель, только спросил:
   - Чего? "Скорую" вызывать?
   - "Скорая" ему не поможет. Давай сообщение дежурному и всем постам.
   Убийство.
   Ворота на территорию вылетели от взрыва так, будто их долбануло бревно-таран. Парни в джипах загодя прогрели моторы и, как только