рах, словно находился не в своем вагоне, на привычном, знакомом месте, а где-то на пустой темной дороге, и встречный - незнакомец, незнакомец опасный, и ты беззащитен перед ним...
   - С комфортом - хорошо. Если есть деньги.
   - Без денег - оно никуда.
   - Вот именно. За все надо платить.
   Он сунул руку в карман, вынул пистолет, приставил ствол ко лбу проводника... Глаза того стали жалкими и испуганными, губы искривились в плаче.
   - Вы... Я... Пожалуйста... У меня ведь - детки...
   - Платить. За все.
   Герман нажал на спуск, щелчок, голова проводника дернулась, и тело бросило назад. Наволочка, на которую откинулась пробитая пулей голова, стала алой.
   Убийца взял внутренний ключ, открыл им окно, выставил раму, одним движением поднял труп и вытолкнул в окно. Следом - вышвырнул и подушку. Поставил на место раму. Прислушался. Вагон спал.
   Герман чувствовал легкость и возбуждение. Это всегда действовало на него как наркотик. Он мог бы убить провожалу молниеносно, тот бы перешел в "мир иной", даже не заметив. Но... Нужно сочетать. Дело и удовольствие. Герман не употреблял наркотики как раз потому, что более сильного, чем распоряжаться смертью, он не знал.
  
  ***
  
   Я проснулся оттого, что погибал. В мутной воде. Нагубник выпал изо рта, никого из ребят не было рядом, я потерял ориентировку, не знал, где верх, где низ, и застыл в оцепенении - пойти вместо всплытия на глубину - верная гибель, но и подняться на поверхность с тридцати метров враз - то же самое... Да и на поверхности меня ничего не ждет, кроме пули от охотников на "морских волчар"...
   Сел на постели, лоб - влажный от пота. Это было двенадцать лет назад.
   Излетная пуля перебила воздухопровод; вода была небывало мутной, мы общались "концами": травили, соединенные парами... Но мой напарник погиб,. Еще. там, наверху. На судне ждала