ни в таком состоянии, что и эта кухонная дива кажется им Белоснежкой!
   Понятно, что меня они если и воспринимают, то только как часть пейзажа и то - вряд ли... Я же хватаю со стойки кухонный нож, сработанный в аккурат как датский меч, и выскакиваю в тамбур.
   Голубоглазый появляется следом, будто тень отца Гамлета. Смотрит на шедевр кухонного искусства в моей руке - явно не "Аристон"! - и губы его кривятся в презрительной усмешке. Пусть кривятся!
   Отмахиваю "мечом" так, что он едва успел отклониться назад. Тусклое, привыкшее к крови железо в полутемном тамбуре выглядит совсем темным. В такой тесноте блондину ногами не размахаться, а зажатый в моей руке металлический брусок делает саму руку на сорок сантиметров длиннее. Поиграем?
   - Может, обойдемся без кровопролития?.. - Блондин лениво разлепляет губы.
   Ему не до игры. Усмешка продолжает кривить губы, удар - молниеносен: меня бросает в угол, он делает шаг, швыряю нож ему в лицо, как дротик, - он отбивает рукой. Прыжком приникаю к противнику, хватаю за лацканы куртки, дергаю на себя - он грамотно переступает, оказывается спиной к стене, а у меня сзади - распахнутый черный проем, оттуда веет холодом. Стараясь использовать инерционную скорость, пихаю его к стенке., пытаюсь ударить затылком, он инстинктивно напрягся, сопротивляясь... С силой рву "спортсмена" за куртку, падаю перекатом на спину, с упором ноги в живот, - и мы оба летим в черную снежную пропасть. Как в бездну.
  
  Глава 52
  
   Лена Одинцова проснулась, когда уже рассвело. Глянула на часы - четверть десятого. Это значит, что через час - Москва?!
   Быстро встала, оделась, начала прихорашиваться. Сначала отсутствием Дорохова она никак не встревожилась. Захватила зубную щетку, в туалете привела себя в порядок; заглянула в тамбур, но там его не было тоже... Хотя туалета в СВ - два. Подошла ко второму