крови и что-то острое... На ощупь исследовал половину головы и обнаружил... щепку. Не долго думая, дернул и вытащил. "Бревно" оказалось преизрядным; кровь заструилась по лицу, заливая глаза, боль запульсировала, и я перевел дух: голова цела, осталось собрать размазанные изнутри по черепушной коробке мысли. Вместе с мозгами.
   Попробовал пошевелить руками, ногами, потянуться. Вроде все цело. Привстал на четвереньки, почувствовал боль при дыхании - видно, пара ребер все же не выдержала потрясений. Ну да это ничего: во-первых, ребра хороши тем, что зарастают сами, а во-вторых - это единственная кость в теле, в которой, по уверению врачей, мозга нет, Значит, болеть особенно нечему.
   Моему противнику повезло меньше. Вернее - совсем не повезло. Он лежит, уставясь неподвижными зрачками в беззвездное низкое небо. Затылок раздроблен обо что-то; по крайней мере, этот мастер смерти не опасен уже никому.
   Тревога пришла вместе с болью. Если боевик был в поезде не один... Лена.
   Стягиваю с противника куртку: одет я слишком легко. Нашлись у него и деньги, "перышко" отличной немецкой стали и два "тишака" с шестью запасными обоймами. Встаю во весь рост и оглядываюсь. Километрах в двух перемигиваются огоньки. Делаю шаг - и падаю. Нет, слава Богу - это не перелом и не вывих, иначе я бы шагу не ступил, просто растяжение. Расходится. Осторожно ступая, прихрамывая, бреду к огонькам. Если уж мне начало везти, так хорошо бы до последнего - тьфу, крайнего! Прорвемся! Бог не выдаст - свинья не съест!
   Обманчивая перспектива сыграла со мною шутку: до деревеньки было не две, а все пять верст. Или - просто человек так устроен, что старается приуменьшить тягость предстоящего пути? В этом есть какая-то древняя мудрость: если постоянно желать вершину, и ничего меньше, то так и останешься созерцателем у подножия гор. Идущему нужно смотреть под