особнячка. Давлю звонок; появляется привратник:, - Вам чего, ребята?
   - Нам Галю Вострякову.
   Привратник окидывает нас взглядом, говорит в домофон:
   - Поликаныч, подойди.
   Поликаныч, тяжелый, здоровенный мужик, выходит из дверей особнячка, смотрит на меня тяжелым взглядом матерого "девятошника", произносит:
   - А что надо?
   - Шоколада! Свяжись быстро с шефиней, скажи, с Леной Одинцовой - беда!
   - С Аленкой? - Мужик открыл ворота. - Заноси. В коридоре подождете.
   Колян вопросительно смотрит на меня. Внутрь ему идти страсть как не хочется, и я его понимаю:
   - Спасибо, Николай. Ты здорово помог. Удачи тебе. И матушке - здоровья.
   - Да чего... Я бы... Только сам знаешь, время какое... Да и обещал я.
   - Бывай, - жму руку Коляну. - Удачи.
   - И тебе тоже. Вроде - одного поля ягоды. В Афгане служил?
   - Не-а. Южнее.
   - А чего там южнее-то?
   - Африка.
   - Жарко приходилось?
   - По-разному.
   - Удачи, брат.
   - Спасибо.
   Колян развернулся, неторопливо подошел к машине; мотор он не глушил, приветственно махнул мне рукой, хлопнул дверцей и влился в поток спешащих по своим, все больше денежным, делам "москвичей" о четырех колесах...
   А я остался сидеть под присмотром двух охранников в "комби" в самом что ни на есть "предбаннике". Никаких жаждущих туристов здесь нет и в помине: центральный офис "Галины" предназначается исключительно для проведения переговоров с солидными клиентами. Я - как раз такой.
   Вообще-то в другие времена "наехал" бы на "девятошника" так, что он сразу бы понял: вести меня нужно к президенту, никак не ниже, минуя секретарш и референтов. Но-у каждого своя работа, и достоинство любого человека нужно уважать независимо от места, которое он занимает. Вполне возможно, какой-нибудь безымянный пастух или электрик куда более удачлив