ости... Вот тогда-то с ним и нужно начинать работать. Любой, кто предложит выход из ситуации, кажущейся глухим тупиком, представится пленнику, уже поверившему в обреченность собственного положения, если и не другом и спасителем, то хотя бы человеком, не желающим ему зла: мнимые ужасы, которые пленник пережил в своем воображении, уже закрепились в его подкорке, и вербовщику остается только "освободить сидельца" из пут вымышленного страха и набросить на него куда более крепкий аркан...
   Эта девка была абсолютно безразлична Альберу. Так, разменная "восьмерка" в колоде, где играют девять тузов и пять джокеров... Он - в игре, и ставка здесь - власть. Не та, телевизионно-экранная ее версия, когда хорошо оплаченные статисты четко следуют прописанному сценарному действу, а власть истинная, настоящая, которая для игроков является синонимом жизни. А потому игра становится фатальной для любого из его участников при любом повороте "барабана судьбы"... Только в отличие от "русской рулетки", где проигравший выбывает, а выигравшие продолжают так же тяготиться унылым существованием, при котором победитель не получает ничего, в рулетке властной - получаешь все... Или - это только иллюзия? Но тогда и весь мир наш - иллюзия, и не больше того... "И в руки масть крапленая идет, а значит - душу класть на отворот, на карту, мерцает разум тучею хмельной, ты выбрал случай - жгучее вино азарта..." Где-то он это слышал? Ну да, на той кассете, где был записан Доктором допрос финансиста...
   "Лучше один раз напиться живой крови, чем всю жизнь питаться падалью..."
   Он, Альбер, - в игре; ставки растут, на банке - очень много, и непонятная "восьмерка", девчонка, выпавшая из неизвестно кем крапленной колоды, беспокоила Альбера только потому, что он знал: в такой игре, как эта, может сыграть любая карта... И еще - Альбер помнил: Бран делает свою игру, он,