ер, свою, но исход любой ставки в поединке всех со всеми, именуемом жизнью, чаще решает не плеть, но меч. И - горе побежденным.
  
  Глава 57
  
   Когда под рукой отдыхает "калькулятор для окончательных расчетов", жизнь вовсе не кажется прекрасной и удивительной. Скорее - наоборот. Но и времени философически размышлять о ее суетности уже нет. Совсем.
   На хорошенькой такой скорости качу от Москвы в сторону "Хозяйства "Первомайское". Седьмое чувство подсказывает мне, что встретят меня там не банкетом, - а что делать? Как мудро выразилась Галина Вострякова, тайфун, ураган, президент фирмы имени себя и просто очаровашка, охота пуще неволи.
   Особенно царская. Еще ее называли: "царская потеха".
   Как говаривал когда-то государь Алексей Михайлович Тишайший, и делу - время, и потехе - час. В древнерусском слова "время" и "час" - идентичны. То есть удели время и работе, и отдыху. Мы же, в скоростной и замотанный век, изречение, ставшее поговоркой, осовременили: делу, работе, дескать, все время, а потехе, удовольствию - всего ничего... Да и потехой тогда на Руси называлась царская соколиная охота. Когда зоркая, стремительная птица стрелой взмывала вверх и оттуда камнем падала на добычу... И делу время, и потехе - час...
   Царской соколиной охоте...
   Еду в гордом и отрешенном уединении, вернее, вдвоем: с автоматом Калашникова; ну да он - скорее психологическая поддержка, и вообще - "собачка".
   Его должны отобрать первые же бдительные стражи у врат этого "рая".
   "Собачку" придумали люди творческие во времена заседаний цензурных парткомитетов. Скажем: заседают облеченные дяди и тети, в должном количестве и с должными регалиями; каждой твари по паре: ветераны строительства фабрики имени Сакко и Ванцетти, бойцы невидимого фронта в отставке, партийцы-идеологи, комсомольцы-молодежеведы, старички-пионерознавцы, морально