. С наследством папы я немножко уже пошуровал: на жизнь мне хватит. Остальное - забирайте. И - пропадите пропадом с глаз моих! Из жизни моей! Навсегда!
   - И насколько пошуровал?
   - Не торгуйтесь, Решетов, вы не на базаре! Миллионов на сто ценными бумагами - разве ж это деньги?.. Рядом с вышеозначенной суммой?..
   - А что остается?
   - Я же продемонстрировал вам! А, Валериан? Этот господин внимательно наблюдал за экраном?
   Лицо Горина кривится снисходительной улыбкой, он кивает, а в увеличенных толстенными линзами глазах - все та же неизбывная тяжелая печаль... А может, он по жизни меланхолик?
   - Ну, тогда картина битвы всем ясна. Значит, так! Командуешь этим церберам, и мы всем дружным коллективом отъезжаем! На какой-нибудь приличной большой колымаге, но чтобы и ты туда поместился! На все у нас - час! Информация остается в оперативке компьютера. Вопросы? Пожелания?
   - Предложение деловое. Я готов его принять. Но... Мне обязательно ехать с вами?
   - А как же! У здешних ландскнехтов неистребимая тяга к "чистоте". Чего доброго, они просто-напросто возьмут да и впендюрят нам под днище полкило декоративного "пластика", а? Зачем нам это негритянское счастье? Это все, во-первых. Ну а во-вторых - у тебя не будет времени заниматься нами, а наоборот - будет насущнейшая необходимость поскорее вернуться в эти премиленькие стены, дабы какой чудик не подобрал этот клад с легким сердцем...
   Кришна смотрит в одну точку. Что-то быстро просчитывает в уме. Сука. Я-то полагаю, он знал, что Гончарова собираются устранять, или даже сам передал приказ на это устранение. В любом случае - дал добро. И сейчас выстраивает какую-то каверзу.
   - Чтобы соблазна не было, Константин Кириллович, Тишайший придумал тут одну штуковину, - невинно произношу я. - Можно попросить вас снять рубашечку?
   - Что?
   К Решетову