А Сергей Дорохов его удивил. Искренне удивил. Решетов подозревал в нем большую амбицию. У Петра Юрьевича амбиция была - дальше некуда; его нельзя было купить, он служил идее. И жил потому всю свою жизнь с одной женщиной, в не очень-то роскошной квартире... Даже дача у него была государственная, он ее не стал выкупать, хотя, имея громадные деньги, мог позволить себе такое, что и нынешние вряд ли способны увидеть даже в мечтах...
   Дорохов-старший в этом смысле был похож на Суворова: в битвах - цезарь, вне битв - чудаковатый старик, строящий гренадеров по коридорам бедного поместного дома и попивающий наливку тайком от ключницы...
   Сергей сдержал слово. Высадил его на большаке и помчал в сторону столицы.
   Впрочем, в том, что сдержит, Решетов не сомневался: отец был такой же... Ну и дурак. Впрочем, совет ему Константин Кириллович дал от души: убирайся, уезжай из этой страны. Притом... Притом, что Решетов прекрасно знал: Дор ему не последует. И через какое-то, скорее всего не очень долгое время его не станет.
   Потому что он. Бран, не склонен прощать ничего и никому. А свое унижение - в особенности. Вслед за Дором, а может еще и раньше, исчезнут и эта длинноногая кукла, и этот еврей-очкарик с клювом на том месте, где у людей - нос, и этот "шутник и затейник" Тишайший... Как он веселился, когда, высаживая Решетова из машины, открыл "страшную тайну": "Вы, уважаемый, в школе слабо физику изучали!
   Сия вит конструкция, благодаря которой вы сбросили кило три живого веса, потея от страха за наше неловкое обращение с таким деликатным механизмусом, работать не способна по определению... Ну а так как вы не физик, поясню конкретнее: это натуральная туфта!" Похохатывая, фигляришка приставил железяки пояса себе к виску, сделал губами "пах", закатил глазки и "тиснул пимпочку", как он выражался...
   Ну что ж... Клоунишка свой