чает человека по-настоящему могущественного.
   Он подозвал порученца. Взял у него список гостей... Он знал персон, которых они представляют. Но... Ни Владимира Семеновича Герасимова, ни кого-то из его структур в этом списке не было... Ну что ж... Старик сделал свой выбор.
   А он, Решетов, - свой.
   Без четверти двенадцать. Пора.
   Решетов вошел в залу спокойно, неторопливо, уверенно. Как хозяин.
  
  ***
  
   Ждать Джалил не устал. Просто понял: "оформить" это Уродливое строение "пластиком" так, как он бы хотел, сегодня - нельзя. Но операция уже пошла.
   Нужно выходить на завершенку. Не законченное, не доведенное до конца дело куда хуже, чем не начатое.
   Выбрав момент, когда камера слежения, согласно установленному ритму, отвернула объектив чуть в сторону, он метнулся к стене Замка. Застыл, прислушиваясь. Прошло.
   Аккуратно снял баул, вплотную прислонил его к стене: в этом месте была непроницаемая тень, и заметить плоский баул можно было, только наткнувшись на него. Аккуратно выставил детонаторы. Есть. Дождался нового поворота камеры - и метнулся через полоску света в спасительную темень. Дальше он уже бежал. Стоит задержаться - и у него не останется времени. По крайней мере, на этой земле.
   Хотя... На все - воля Аллаха...
  
  ***
  
   - Поет-три вызывает Кербера.
   - Кербер слушает поет-три.
   - Замечен человек. Выходит за второе кольцо Территории.
   - Выходит?!
   - Да.
   - Задержать. Немедленно.
   - Есть.
   ...Выросших перед ним охранников Джалил свалил двумя бесшумными выстрелами, слившимися в один. Побежал. Еще троих метнувшихся к нему людей он даже не заметил - почувствовал чутьем матерого ночного зверя; замер, дождался, пока приблизятся; три бесшумных вспышки - и люди замерли на земле.
   Джалил действовал спокойно и неторопливо. Воевал он всю жизнь. Может быть,