ольно перенимая старомодную вежливость патриарха.
   - Если вы не возражаете, нам удобнее будет на кухне, - улыбнувшись, ответил тот. - Чтобы с чаем никого не затруднять, да и...
   - Как скажете.
   На кухне Герасимов уселся за стол, совсем по-стариковски подпер голову рукой, наблюдая за моими манипуляциями с заварным чайником...
   - Константин, тот тоже был мастер чаек заваривать... А вона оно как все вышло...
   - Константин? - переспрашиваю я, но скорее для того, чтобы настроиться на предстоящий разговор. Думаю - нелегкий.
   - Ну да. Решетов Константин Кириллович... Кришна... Решка... Орлович...
   Или - как его теперь... - Старик тяжело вздохнул. - Я себе по-стариковски так смекаю: проиграл он, раз ты здесь. Крупно проиграл.
   Вместо ответа пожимаю плечами... Дескать, вы - генерала вам - виднее...
   - И вроде даже жалко его... Был бы жадюга сызмальства или просто бестолочь... А то ведь - умница. Боже мой, какой умница... Верно говорят: или люди время изменяют, или время меняет их... Кого - приспосабливает, а кого - и корежит... Да так, что от былого человека одна оболочка остается... А внутрь - и глянуть страшно, от темноты да пустоты той... И вместо ума остается хитрость... Извращенная, звериная, жадная, а все ж не ум... И - пропадает человечек... Совсем пропадает...
   Разливаю чай в стаканы в старинных подстаканниках:
   - Вам покрепче?
   - Как себе.
   - Я густой пью.
   - Ну, значит, густой. А вареньица нету?
   - Только песок.
   - Тоже хорошо. Грешен, люблю сладкое. Да это общее у стариков: кровь по жилушкам уже совсем не так скоро бежит, вот сахарком и греешься...
   Геракл отхлебнул осторожно:
   - Хорош. - Сделал еще глоток. - А я, молодой человек, Сергей Петрович, по делу. И разговор у нас долгий завьется. Серьезный разговор. - Посмотрел выразительно на вытяжную