жную трубу...
   - Проверено. У меня тут такой спец - просто кудесник. Не сомневайтесь.
   - Раз говоришь - значит, знаешь. Ну, слушай... Герасимов рассказывал два часа. Сам по себе рассказ был настолько интересен, полон такими деталями и подробностями, что не поверить ему было просто невозможно.
   - За все - самая большая благодарность Ефиму Яковлевичу Хейфицу, Царствие ему Небесное... Хотя он и некрещеный был, да и неверующий, я так себе думаю, - Господь, он чистые души сам отличает да к себе берет... - закончил старик рассказ. - А голова у него соображала так, что завидуй не завидуй, а гений...
   Ну а ты... Изучил я твои дела... Пока на азарте да на сметке выезжаешь, а знаний да опыта тебе - еще набираться... Хотя... Ты знаешь, как Решетов тебя назвал? Поэтом! Он, конечно, сволочь, но голова у него варит... А ты, Сергей Петрович, уже и не такой молодой... Как у Александра Сергеевича? "Года к суровой прозе клонят..." Решил, как, что, с кем?
   - А что тут решать... Я сын своего отца. А он своего. Когда-то давно, видно, самый старший Дорохов решил за нас всех: Честь и Отечество. Старинный девиз семьи.
   - Ну и слава Богу. Тогда давай говорить о деле. Ты вряд ли даже представить можешь, какая за мною да за тобой сила соберется... А вот решать будешь ты. Сам.
  
  ***
  
   ...Откланялся Владимир Семенович под утро. В прихожей вдруг замешкался, поднял глаза:
   - Вот что я тебе еще скажу, Сережа... Скоро и Россия, и мир переменятся.
   Очень скоро. Гораздо скорее, чем мы можем себе представить... Уж ты поверь старику на слово...
  
  ***
  
   ...Мои невольные гости все-таки уснули, примостившись кто где. А я сижу на кухне, курю. Еще один звонок раздался уже под утро.
   Это была Галя Вострякова. Заглянула в гостиную, перевела дух и тихо прошла на кухню.
   - Дорохов, у тебя водка есть?
   - Должна. -