ечной кровавой агонии, год за годом, век за веком, всегда... И мириады звезд, холодных, равнодушных, из века в век будут взирать с высоты своего неуязвимого величия на беды, страдания, страсти жалких двуногих тварей, именующих себя людьми...
   ...Низкорослые кони несутся наметом, на их пути темной вековой стеной стоит бор. Всадники проскакивают редколесье, поток их бесчислен, они текут неудержимой лавой... И - пропадают. Растворяются в этом сумрачном лесу, будто не было... Ни вчера, ни век назад, никогда...
   ...Желтые солнышки одуванчиков тянутся вверх, в бесконечно-высокую лазурь неба, и теплый небесный свет льется на луга и леса ласково и мягко, укрывая все сущее на этой земле невесомым прозрачным куполом...
   ...Я бреду по тропке, и вижу впереди серебристые воды лесного озерка, и слышу шорох осоки... Лес приветствует солнышко, и капли падают с высоких золотистых сосен, переливаясь живой влагой... А в воде, светлой воде озера отражаются башни и стены, кресты храмов и маковки церквей... И я слышу слово, похожее и на посвист пущенной из чащобы смертоносной стрелы, и на имя желтоглазого лесного зверя, и на шепот осоки на ранней заре над сплетенными телами влюбленных... Русь...
   ...Девушка отдернула шторы и впустила в комнату солнце. Оно залило все ясным и теплым светом, и стало понятно, что зима кончилась, что снег слишком хрупок в своем постоянстве, чтобы быть всегда, и кристаллы снежинок, так чисто блиставшие, когда он только покрывал уставшую от дождей бесснежную землю, теперь превращаются в талую воду, чтобы напитать соками землю и дать начало новой жизни. "В том месте книги памяти моей, до которого лишь немногое можно было прочесть, стоит заглавие, которое гласит: "Наступает новая жизнь"... Так сказано у Данте о любви.
   А в моей памяти звучит мелодия из какого-то доброго фильма: "Наступил по всем поверьям год