- Волки позорные.
   - Че-го? Менты?
   - Если бы...
   - Э-э-эх... Смотрю я на вас, служивых бывших... Уж по кому ударил больнее всего бардак нонешний, так по вам. Чинуши, те при взятках примостились, хозяйственники - тоже у дел. А вы - как собаки брошенные, без хозяина так и остались... А что умеете?
   - Защищать.
   - То-то. Воевать вы умеете, и важно для вас - за что. А хозяина у вас-то и нету. У братвы - у них легче: и свой пахан, и свой авторитет, и свой закон имеется. А значит - и порядок.
   - Волчий их порядок.
   - Пусть волчий, а все же лучше, чем никакого. А у вас: какой задрот хлебло пошире разевает, да сумел пролезть, да сумел угодить - тот и княжит. И вы под этим приказчиком оказываетесь, и он вами распоряжается...
   - Да брось, Нелька, не служу я давно. На вольных хлебах.
   - А оно и того хуже. Кто платит - тот и музыку заказывает. Похоронную.
   Что, не так?
   - Не береди душу.
   - Береди не береди... Неразбериха у вас, мужиков. У баб все проще: этому дала, этому дала, а этому - не дала. И каждая выгадывает, что надо: одной погулять вольно да беззаботно, другой - мужика приручить да заарканить, да в жизни как-то устроиться... А у вашего брата, особливо бывшего служивого, мозги набекрень, навыворот: и прожить как-то надобно, и семьи прокормить, и-за державу обида вас гложет. Вот и мечетесь вы, глаза горят, в грудях - полымя, а вас тем временем - под пули да под ножи... За те говенные доллары. Э-эх.
   - Ты чего разошлась-то?
   - Считай, что с недосыпу. Водки выпьешь?
   - Выпью.
   - Ну и я с тобой. "Чего разошлась?" А того, что ни хрена я в нонешней жизни не понимаю: что хорошо, что плохо... Замуж бы вышла, деток нарожала, а как подумаешь... Такое чувство, будто народец бредет где-то под водой, кругом муть непроглядная, куда бредем, зачем... Те, кто у поверхности,