и, мальков хватают за обе щеки, а где поглубже... Кого сгложут, кто - сам другого выхватит на ощупь, да в пасть, и не видать ни черта, а вот бредем, бредем, бредем...
   - Жизнь - дерьмо.
   Нелли достала из холодильника графин, разлила водку в хрустальные лафитники.
   - Э-эх, крепка Советская власть. Была. - Бойко подцепил на вилку кусок ветчины, отправил в рот. Нелли свою порцию выпила наполовину, мелкими глоточками. - И как вы, девки, эту дрянь сквозь зубы цедите - никогда не пойму, - откомментировал Саша.
   - То-то и оно. Для вас, мужиков, результат важен: ухнул, и чтоб по шарам накатило, да враз. А для нас - процесс. Вот и в любви тако же. Какие мужики это разумеют, у них все складывается, а которые с маху все почитают - гуляет от них баба. Вот тот мужик и слоняется бобылем. Так-то.
   - Нель, поздно меня воспитывать.
   - А тебя и двадцать лет назад поздно было. Такой народился. Так во что влез-то, соколик?
   - По мне разве не видно?
   - Видно-то видно, а не отсиживаться пришел. Побили тебя, а не убили - знать, глаза злые. На кого ножик точишь?
   - Знал бы - уже клинок обтирал.
   - Вот оно как. Значит, поучаствовал.
   - Где?
   - Ты что, за дуру меня держишь? - ухмыльнулась Нелька. - В "Альбатрос" как раз сорока на хвосте принесла под утречко.
   - Что принесла?
   - Три пера и ма-а-аленькую хворостинку. Кончай несознанку лепить и целку из себя строить...
   - Нель! Давай дело говори!
   - Ба-а-а... - озадаченно протянула женщина, вглядевшись в него. - А ты и впрямь не в курсах нонешних валют... А где ж тогда тебя поцеловало?
   - Где-где, в...
   - Намек поняла, можешь не развивать. Короче: шепнули Семенычу, что за "Альбатросом" приглядывает, чтобы все на время тише воды сидели. Разборка какая-то вышла в особняке, из тех, что за Веселой сопкой... Огонь-полымя, и трупов