оль. Хотя пули, видать, посвистали, что соловьи...
   - А кто шепнул?
   - Конь в пальто. И погоны на нем.
   - А-а-а...
   - И еще: менты эту разборку тихим сапом спустили: трупов нет, так и дела нет - кому такие тухлые "глухари" нужны. Но сидеть нам до поры-времени велено смирнехонько: уж больно непонятка крутая там выходит. А в наши времена повременить и переждать - милое дело.
   - Та-ак. Значит, была перестрелка, потом - пожар...
   - Сказывали - все начисто выгорело, за пять минуточек.
   - А соседи - что?
   - Ты ж знаешь, особняки, они потому так и прозываются, что стоят особо, не кучно, да покой внутренний свой стерегут.
   - Да у вас вроде домик доходный - в той стороне... Так ничего и не слыхали?
   - Есть домик, нет ли, про то - никому не надо знать. А если кто что и слыхал - так я не выспрашивала. Разве что слух дошел: какие-то местные и сильно крутые в это дело заляпаны, а потому деловые перетерли быстренько и распоряжение такое вышло: тишком дышать и от этой поганой гнили подальше держаться, уж больно тухло...
   Бойко налил еще рюмку, выпил с маху. Закурил.
   - А теперь можно и я тебя спрошу, по старой дружбе...
   - Валяй.
   - У тебя все же фингал под глазом, у тебя пулевое... Если не там, то где?
   - Нель, тебе бы в ФСБ работать!
   - Мне своего хватает. Боишься - стукану кому? Сам знаешь, не из таких я...
   - Так ведь работка у тебя больно занозистая - только ленивый не зацепит...
   - Были соколики, цепляли. И меня, и девок... А только башку потерять - не целку, и все это разумеют добре... Это во-первых. А в-десятых - к нам ведь все обращаются, как взыграет: и братва, и ментура, и особисты... Против природы не попрешь, так-то! А потому мы - вроде как нейтральная территория, с общего молчаливого согласия, а то ведь у нас не публичный дом будет, прости Господи,