Останови машину, - как можно спокойнее попросила я.
   - Выйти хочешь? - глумился Гоша. - Выходи. Дверь рядом.
   Он нажал газ, и машина едва не взлетела. Тут Люськино терпение
  истощилось. Она сделала борцовский захват правой рукой, Гоша дернулся, но
  против Люськи не потянул.
   - Останови, сволочь, - спокойно сказала она, - не то шею сверну, как
  курице.
   Валерка хотел было другу помочь, но я попросила:
   - Не шали, - и показала подарок.
   - Да пусть катятся, - разозлился Валерка. - Ножками пройдутся, шлюхи.
   Мы вышли из машины. Через двадцать секунд от нее и след простыл, но
  остались лишь дурные воспоминания.
   - Не злись, ладно? - попросила Люська. - Кто ж знал?
   - Не злюсь.
   После машины ветер пробирал до костей.
   - Ну, чего, в какую сторону?
   - К дому, - ответила я и побрела по дороге. Люська вышагивала рядом, ее
  жизненному оптимизму оставалось только позавидовать.
   - Что ж теперь? - рассуждала она. - Дойдем. Может, кто поедет. Ты чего
  молчишь?
   - Не говорится. Холодно.
   - Давай я тебе платок дам?
   - Не надо.
   - Чего ты, повяжи платок. Холодища-то. До города далеко?
   - Вон указатель на Глебовское, значит, пятнадцать кэмэ.
   - Вот черт, а до Глебовского?
   - До Глебовского два, только на чем ты оттуда уедешь? Топай уж. Одна
  радость, завтра не на работу.
   Дорога шла лесом, темно, даже Люськин оптимизм стал