и. Я пробовала высвободиться, но хватка была
  железной, рука его нырнула под подол, а вкрадчивый голос произнес над самым
  ухом:
   - Я мог бы сделать это прямо здесь, слышишь, девочка?
   Огни внизу исполняли хоровод, горло стиснул ошейник, мешал вздохнуть.
   - Нет, - с трудом разжав челюсти, сказала я. Хватка ослабла, я
  выпрямилась и повернулась. Равиль смотрел на меня без улыбки, глаза в
  полумраке странно мерцали.
   - Я мог бы сделать это сейчас, - повторил он.
   - Я убью тебя, - сказала я, - клянусь, я убью тебя.
   - Очень страшно, детка. Хочешь, скажу, почему я этого не сделал? У меня
  хватает ума понять: ты не из тех, кого можно заставить, если я это сделаю,
  мне никогда не получить тебя.
   - Я рада, что ты это понял, - хватая ртом воздух, сказала я.
   - У меня было время, - усмехнулся он, потом наклонился ко мне очень
  низко, к самому лицу, и заговорил тихо, едва слышно:
   - Тебе будет хорошо со мной, клянусь, тебе будет хорошо. Я попрошу только
  раз, слышишь, а потом ты сама будешь просить меня сделать это.
   Балюстрада сжалась до размеров булавочной головки, и мир был крошечным
  шариком, и воздух, тяжелый, тягучий, пропитанный насилием и сексом,
  сдавливал виски и холодил душу. Он не коснулся меня, он стоял рядом и
  смотрел, а меня била дрожь и крик рвался из горла, захлебываясь где-то на
  полпути.
   - Ты чертов сукин