ро спросила Люська. Я ответила.
   - Как думаешь?
   - Никак, - огрызнулась я, на Люську я злилась зря. Мы замолчали.
   Денис не смотрел на меня, хмурился, возле рта залегли упрямые складки. Я
  выждала время и сказала Люське:
   - Позвони. Меня узнают.
   Она вышла в прихожую, я слушала, как она говорит, и считала до тысячи,
  стараясь не сбиться. Она вернулась, и я спросила:
   - Ну?
   - Плохо.
   - Умер?
   - Умер. - Она провела рукой по волосам и заговорила торопливо:
   - Слушай, ты не виновата. Ты же знаешь, там хорошие ребята, они все, что
  могли, сделали.
   - Точно. Никто не виноват, - сказал я. - Кажется, никого не волнует, что
  мы только что убили человека.
   - Слушай...
   - Все, больше не говорим об этом.
   День прошел в молчании, вернулся Толик, но оживления не внес, его в
  происшедшее посвящать не стали. Спать разошлись рано. Денис сел на край
  постели и, стараясь быть спокойным, сказал:
   - Твое желание выглядеть благородной могло стоить нам очень дорого.
   - Извини, - ответила я. Он некоторое время разглядывал мое лицо, потом
  лег и отвернулся.
   Уснуть не получалось. Я взяла сигареты и пошла в кухню, а потом на
  балкон, прихватив из прихожей куртку. Я курила и пялилась в звездное небо,
  мысли скакали, как блохи, и облегчения не предвиделось. Спиной я
  почувствовала движение сзади, но оборачиваться не стала. Мне и так