было
  ясно, кто там.
   - Шикарная ночь, - сказал Равиль, и я ответила:
   - Да.
   - Мне жаль, что он умер. Это освободило меня от многих проблем, но мне
  жаль. Я кивнула.
   - Хочешь, поговорим?
   - Ты не поймешь.
   - Но я могу выслушать.
   Я взяла новую сигарету, прикурила. Руки противно дрожали.
   - У тебя крепкие нервы, - сказал Равиль. - Когда я его увидел, тошнота к
  горлу подступила. Жуткое зрелище.
   - Привычка, - пожала я плечами. Вранье. Никогда к этому не привыкну.
   - И все-таки у тебя жуткая профессия, девочка.
   - Нормальная, - я опять жму плечами. - Лечить людей - это нормально,
  ненормально убивать.
   - Убил его я.
   - Какая разница. - Я поморщилась. - Я влезла в чужое, а мне нельзя. Я не
  имею права участвовать во всем этом. И дело не в том, что парень умер. Я
  работаю довольно давно, чтобы понять, такое случается. Для женщины каждый,
  кто страдает, как ребенок. Она должна помочь, защитить, это инстинкт, если
  угодно. И это правильно. - Тут я поймала себя на мысли, что говорю все это
  Равилю. Мне стало стыдно, я замолчала, разглядывая звездное небо, боясь, что
  могу зареветь.
   - Тебе нельзя быть одной, - сказал Равиль в темноту, а я усмехнулась:
   - Никому нельзя. Ты женат?
   - Нет. И никогда не был.
   - Почему?
   - Не нашел подходящей, - засмеялся он.
   - Не думаю, что у тебя недостаток женщин.
   - Может быть, их даже слишком