лся, ну как
  рванет. Потом слышу, не тикает. Вообще, восемнадцать тысяч баксов, - он
  усмехнулся, - братик решил, что я заработал.
   - Смотри-ка, есть все-таки совесть у человека, - покачала головой Люська.
  Серега извлек из кармана два свертка и пододвинул их нам.
   - Вот здесь по шесть тысяч. Я думаю, так справедливо. Хотя деньги,
  конечно, ваши.
   Мы опять переглянулись, я подняла брови и пожала плечами. Люська с
  полминуты размышляла и вдруг начала хохотать. Вслед за ней засмеялась и я.
  Мы хохотали, вытирая слезы и глядя на ополоумевшего Серегу.
   - Ну чего вы? - не выдержал он. Люська подошла к нему, положила руку на
  плечо и сказала:
   - А знаешь, Серега, ты единственный стоящий мужик из всех, кого я знаю.
  Как хочешь, а придется тебе на мне жениться.
   - Да я и сам хотел предложить, - пожал он плечами, - боялся, смеяться
  будешь. Или пошлешь подальше.
   - Ага. Что я, по-твоему, дура, от своего-то счастья отказываться. -
  Люська обняла его и поцеловала в макушку. - Женю я тебя, ей-богу, женю.
   - Люд, - сказал он, закидывая голову. - Если ты не против... тут парень
  знакомый машину продает, "Мерседес", из Калининграда пригнал, выглядит, как
  новенькая. За пять штук отдаст. Машина ведь нам нужна?
   - Забудь об этом дерьме, - усмехнулась Люська. - Купишь "Мерседес"
  последней модели, и никакого старья.
   Тут я влезла: пододвинула