рыла.
   - При каком это свете ты на них смотрела? - с издевкой спросила я. Люська
  вдруг замерла, по-птичьи держа голову, а потом застонала:
   - У твоего соседа свет горел, в кухне. Вот зараза, неужели он?
   - Значит, теперь сосед? - спросил Денис.
   - Девятнадцатое апреля навеки станет черным днем в моей жизни, то есть
  черной ночью, - грустно заметила Люська.
   - Я не очень тебе доверяю, красавица, - сказал Денис.
   - Плевать я на тебя хотела. Деньги были. Если их не брал Серега, значит,
  их взял сосед. Больше некому.
   - Почему же некому, их могла взять Татьяна.
   - Могла, - спокойно ответила я, - но проблема в том, что я их не брала.
  Мне не хочется, чтобы кто-то припечатал меня утюгом, но в любом случае мой
  ответ не изменится.
   - Какой еще утюг? - не понял Серега.
   - А это твой братец мне допрос устроил, - усмехнулась Люська. -
  Включенным утюгом в лицо тыкал.
   - Это правда? - удивился Серега.
   - Более или менее, - ответил Денис.
   - Да вы все чокнулись. Утюги, деньги... бред какой-то.
   - И вовсе не бред, - обиделась Люська. - Я хочу получить свои деньги и
  предлагаю вам войти в долю. Танька права: одним нам не справиться. Давайте
  считать рабочей гипотезой, что деньги у соседа. Думаю, в данной ситуации
  справедливо все поделить поровну: по шестьдесят два с половиной "лимона"
  тоже неплохо.
   - Сколько? - спросил Серега.
   - По