минут утихла. Денис сидел хмурый, здравомыслие брата его явно
  взволновало. Люська грозно оглядела зал.
   - И мужиков-то путных нет. А ведь потянет, как водки выпью. Ох, горе
  горькое. Брат твой подлец, - без перехода заметила она Денису.
   - Заткнись, - огрызнулся он.
   - Да бог с ним. Равиль услужит. Услужишь ли? Человек ты восточный,
  темпераментом бог, поди, не обидел. Чего рожу-то кривишь? Не бойся, не
  трону. Я вашего брата на дух не выношу.
   - Чем же мы вас так прогневили?
   - Как чем? - удивилась Люська. - А кто наш город штурмом брал? Жуткий
  погром учинили, я слышала. Хороший был город, мне нравился. Опять же два
  века в кабале держали, что-то это значит?
   - Мадам, они были не правы, - серьезно сказал Равиль.
   - Издеваешься? А моя генетическая память? Что с ней делать прикажешь?
   Равиль сунул в рот бутерброд с икрой и заметил, глядя на Люську
  смеющимися глазами:
   - Генетическая память вещь серьезная. Возможно, именно ваша уважаемая
  прабабка открыла объятия моему прадеду, что и задержало его в этом городишке
  ровно на восемь веков.
   - Оставь покойницу, - грозно сказала Люська. - Женщины нашего рода всегда
  отличались хорошим вкусом.
   - Образчик вашего хорошего вкуса я недавно видел, воняло от него, не
  приведи господи, - сказал Равиль, запихивая в рот второй бутерброд.
   - И здесь нехристь. У нас о покойнике плохо