.". Даже когда нам объявили посадку, он, наспех досматривая кипу
  немецких, французских и английских газет, продолжал без остановки:
   Я согласен с вами на сто процентов! Горбачев начал перестройку, чтобы
  немножко починить старую систему. Абсолютно! Но когда он открыл капот
  советской экономики, то увидел, что там все сгнило и по всему телу системы
  -- метастазы рака. Однако сам он такой же продукт системы, как Хрущев или
  Брежнев, и боится оторваться от КГБ и партийной бюрократии...
   Под это журчание и в окружении всей нашей группы я пошел на посадку в
  самолет, совершенно забыв, что это последняя остановка перед Москвой. Перед
  Москвой! Где-то сбоку, поодаль, промелькнула вывеска "Lost and Found", и я
  по касательной вспомнил, что десять лет назад это была первая в моей жизни
  вывеска, которую я самостоятельно прочел по-английски, усмотрев в ней
  какой-то скрытый шифр всей своей жизни Но уже в следующий миг поток нашей
  делегации увлек меня дальше. И я -- так же мельком, с недоумением -- подумал
  что этот аэровокзал как-то ужался за десять лет, стал меньше. Но предаться
  воспоминаниям я уже не успел -- мы входили в наш "Боинг".
   Всего два часа назад мы сидели в нем, разбросанные по всему салону, и
  выходили в Вене совершенно незнакомыми, разрозненными людьми. А теперь, неся
  в руках свои недопитые дринки, мы вошли в самолет одной шумной компанией, на
  ходу обсуждая европейские события, политику Белого Дома, роспуск венгерской
  компартии, рост