на бензин и еще черт- те что вплоть до вкуса немецкого
  пива. И я был в эпицентре этого клубка реплик, монологов, шуток, касаний
  плечом и паров алкоголя. Не прерывая разговоров, мы расселись в салоне одним
  плотным массивом, почти бесцеремонно меняясь местами с пассажирами не из
  нашей группы, и только после взлета я вдруг осознал, что елки-палки! -- я
  лечу в Москву, в Москву!
   Но страха не было.
   Я даже с удивлением поискал его. внутри себя, потом глянул в
  иллюминатор -- неужто мы уже летим? И тут же встретил вопросительный взгляд
  флоридекого Нормана Берна.
   Бдим, не беспокойся! Если что -- я буду твоим адвокатом! -- сказал он.
  -- Чиирс!
   Мы чокнулись. И в тот же миг о наши стаканы ударил стакан полковника
  Сэма Лозинского.
   Имей в виду. Бдим, -- сказал он. -- Шестой американский флот на твоей
  стороне!
   Спасибо.
   Бэлл, Бдим... -- неторопливо произнес с заднего сиденья
  двухсоткилограммовый Джон 0'Хаген, городской мэр Охайо. Кажется, он впервые
  открыл рот за все время нашего полета. Но слова его прозвучали увесисто. --
  Если что-то случится с тобой в Москве, мы просто не дадим им зерно. Вот и
  все.
   Они все говорили "Бдим" -- с ударением на первом слоге. Но мне это уже
  не мешало. Ощущение того, что за моей спиной действительно стоят Шестой
  американский флот, фермеры Охайо и две дюжины американских, японских и
  европейских газет (плюс, конечно, эффект нескольких дринков), подняли мой
  дух