ечи и плотней надвинул на
  глаза свою ковбойскую шляпу.
   Let's go [Вперед]! -- приказал Берн. И мы пошли к выходу, мы пошли в
  эту трубу, соединяющую самолет с аэровокзалом, как маленький взвод идет в
  атаку..
   В этой трубе, прямо за порогом самолета, стояли два русских солдата в
  зеленых погонах и с автоматами на груди. Зеленые погоны -- это погоны
  пограничных войск, а пограничные войска в СССР -- это часть КГБ. Держа руки
  на стволах и прикладах "калашниковых", эти два пограничника встречали
  каждого пассажира каменными лицами и напряженным взглядом, как
  потенциального террориста.
   Но когда я перешагнул порог самолета, маленькая старушка Огилви из
  колледжа "Вильям и Мэри" вдруг храбро подошла к этим солдатам:
   Hi, boys! How are you? Сап I take a picture of you [Привет, ребята! Как
  поживаете? Можно я вас щелкну]? -- и вскинула свой Canon, отвлекая их
  внимание от меня, Лозинского и всей нашей группы.
   No! No фото!!! -- тут же рявкнул ей старший из них, с лычкой сержанта
  на погонах.
   Oh, sorry... -- сказала храбрая миссис Огилви и с сознанием отлично
  выполненной миссии пошла за нашим "боевым" взводом.
   Мы прошли коридор и оказались в пустом и плохо освещенном зале, возле
  двух черных спящих питонов -- транспортеров выдачи багажа. Я настороженно
  огляделся, словно попал в тот же окоп, в котором когда-то меня уже однажды
  накрыло вражеским снарядом. Шереметьево! В сердце каждого русского эмигранта
  это