гранта
  это слово торчит, как осколок последней гранаты, брошенной в него на
  прощанье советской властью. Где-то здесь, за стеной, в соседнем зале мне
  вспарывали подкладку чемодана, прощупывали каждый шов в одежде и сломали
  буквы в пишущей машинке. Но почему-то не устроили проверку анального
  отверстия. Однако теперь, после публикации в двенадцати странах моих "KGB's
  dogs", что они мне устроят?
   Впрочем, пока все было поразительно тихо и даже как бы безучастно. В
  огромном зале выдачи багажа царили полумрак и пустота. Ни нашего багажа, ни
  таможенников. Даже за витринами Duty-free Shop не было ни одного продавца.
  Правда, рядом с этим уже закрывшимся на ночь магазином сидели в креслах пять
  русских грузчиков, одетых не в форму, а кто во что. Вытянув ноги и положив
  их на багажные тележки, они с напускным безразличием разглядывали нас из-под
  козырьков своих надвинутых на глаза кепок. Я тут же вспомнил рассказы
  советских туристов об этих грузчиках. Именно грузчики и таможенники
  шереметьевского аэропорта, говорят советские туристы, связаны с московскими
  рэкетирами и сообщают им, что именно человек привез из-за рубежа в своих
  чемоданах. Охота идет в основном за компьютерами, звуковой техникой и
  киноаппаратурой. Получив от грузчиков "наводку", московские бандиты нападают
  на людей по дороге из аэропорта или являются к ним в квартиры с пистолетами
  и забирают компьютер, который сейчас стоит в СССР 50 тысяч рублей -- четыре
  годовых