от нас, сохраняя на своих кругленьких личиках
  бесстрастное выражение, но грузчики продолжали из-под своих кепок
  рассматривать меня и Роберта. У Роберта через плечо висела видеокамера. Я
  процедил ему сквозь зубы:
   Держи свою камеру.
   Не беспокойся, друг мой! -- пробасил он на весь аэропорт.
   Тут неожиданно дернулась лента багажного транспортера и с ржавым
  металлическим урчанием стала выбрасывать наши чемоданы из черной глотки,
  завешанной резиновыми языками-полосками. А грузчики продолжали сидеть в
  своих креслах без движения, держа ноги на багажных тележках. Барри Вудсон
  подошел к ним, взялся рукой за одну тележку, но хозяин тележки сказал ему
  коротко:
   --No. Rent.
   How much?--легко согласился Барри.
   One rouble.
   Но у нас еще нет советских денег, -- растерянно сказал Барри
  по-английски. -- Как насчет долларов?
   No. Forbidden [Запрещено], -- столько же кратко ответил грузчик.
   Те из наших, кто стоял рядом, досадливо крякнули и сами потащили свои
  тяжелые чемоданы к выходу с надписью "Nothing to declare". А Барри
  растерянно оглянулся -- его чемоданы даже на вид были неподъемными. Я
  поспешил к нему на помощь, сказал грузчикам по-русски:
   Ребята, он вам даст доллар. Это уже десять рублей!
   Мы не можем, --лениво ответил один из них. -- Нам запрещено брать
  валюту,
   Но откуда у нас рубли? -- сказал я. -- Мы еще не прошли таможню!
  Доллары на рубли можно