моего выхода из самолета. Так во время второй мировой
  войны русские солдаты иногда подбирали во фронтовой полосе мальчишек-сирот,
  кормили их, одевали в военную форму, зачисляли в свою часть "сыном полка" и
  заботились о них, как о родных детях. 15 лет назад я даже сделал фильм о
  таких мальчишках, это был мой первый фильм, он назывался "Юнга торпедного
  катера". А теперь, в возрасте 50 лет, я вдруг сам превратился в такого же
  "сына делегации"...
   Тем временем Сэм Лозински положил перед пограничником свой паспорт. Мы
  ждали.
   У Сэма польская фамилия, но она звучит и как русская. К тому же он
  полковник американской армии. Что будет?
   Но пограничник бесстрастно шлепнул штамп в его паспорт:
   Проходите. Теперь -- моя очередь.
   Я вдохнул воздух, словно собрался нырнуть, и шагнул к пограничной
  будке, положил свой паспорт на окошко.
   Полная тишина воцарилась в зале -- такая, что даже сержант-пограничник
  удивленно поглядел по сторонам. Но наши сделали вид, что и не смотрят на
  него. Тогда он открыл мой паспорт, глянул на мою фотографию, потом --
  пристально на меня. Не знаю, зачем американские фотографы просят вас
  улыбаться даже для паспортных фотографий. Теперь, чтобы соответствовать
  идиотской улыбке на своей паспортной фотографии, мне пришлось с усилием
  раздвинуть губы.
   А пограничник опять взглянул на мое фото, удостоверился, что я это я,
  взял правой рукой штамп и шлепнул им по паспорту.
   Проходите.