йски -- пожимали
  мне руку, хлопали по плечу и поздравляли.
   Да, я был дома. Я понял это вдруг, разом, когда через открытое окно
  автобуса на меня пахнуло родным запахом теплой московской пыли. Только
  теперь я вспомнил, что именно этот неповторимый запах возникал в моих первых
  ностальгических снах по России. А потом, через пару лет жизни в Америке,
  этот запах пропал, я забыл о нем напрочь. И даже не упоминал о нем в своих
  книгах! И вдруг снова эта теплая московская пыль, смешанная с пыльцой
  цветущего тополя и запахом жженого бензина, заполнила мои легкие, как
  воздушный шар летучим газом. Может быть, для кого-то воздух -- ничто,
  простая и даже вредная смесь пыли и газов, но именно эту смесь я вдохнул,
  когда родился, в этом воздухе я летал в своих детских снах, и этим воздухом
  я задыхался, когда целовал своих первых женщин. Конечно, есть в мире места,
  где воздух чище и ароматней, но, извините за патетику, нет для меня места
  родней.
   Правда, здесь меня обзывали жидом... И здесь, вот в точно таком же
  переулке, мальчишки поймали меня, шестилетнего, повалили на землю и мазали
  губы салом: "Ешь, жиденок, сало! Ешь!"... А вот тут, у метро "Сокол", в
  магазине "Овощи", в двухчасовой очереди за сливами я сделал замечание
  лядащей продавщице "Почему вы все болтаете по телефону? Мы стоим уже два
  часа!"И вдруг вся очередь повернулась ко мне и закричала: "Тебе не нравится?
  поезжай в свой Израиль!"... И здесь, в Москве,