ми, детьми и титулами. Конечно, те, кого я застал в
  эту ночь дома, тут же кричали в телефон: "Когда ты приехал? На сколько? Мы
  должны завтра же встретиться!" И я всем назначил на одно время -- в четыре
  дня в ресторане возле Дома кино. А потом лежа в постели, я все прокручивал в
  памяти оттенки их голосов, реплики, вопросы... И невольно думал: а если бы я
  не уехал тогда? Если бы остался? кем бы я был сегодня в России?..
   Так я провертелся в кровати час или полтора, а потом встал и подошел к
  окну.
   Сизый московский рассвет чуть проступал на горизонте. Первый трамвай
  проклацал внизу, в темноте, мимо станции метро "ВДНХ". Слева взлетела к небу
  подсвеченная прожекторами гигантская пенисообразная титановая стела
  памятника космонавтам, которую выстроил еще Хрущев, а московские таксисты
  прозвали "мечтой импотента". А прямо за станцией метро простиралась
  огромная, больше, чем Central Park в Нью-Йорке, "потемкинская деревня"
  Выставки достижений народного хозяйства. Каждая республика и каждая отрасль
  сельского хозяйства имеют здесь свои выставочные павильоны, помпезные, как
  дворцы Шехерезады Говорят, что Сталин сам дорисовывал башенки и колонны на
  проектах этих павильонов и собственной подписью утверждал монументы перед
  ними, включая монумент коровы перед павильоном животноводства.
   Но совсем не этот предутренний московский пейзаж заставил меня одеться
  и выйти из гостиницы. Справа от нее была невидимая из моего окна улица
  Довженко.