Протопоп Аввакум" о
  первом русском религиозном диссиденте 17-го века, Артур Пелишьян, чей
  студенческий фильм об Армении уже тогда собрал чуть не все международные
  призы. И Витя Мережко с тремя сценариями об украинском селе. В сношенных
  брюках, пузырящихся на коленях, и держа под мышками папки со своими
  заветными сценариями, мы чуть не каждый день сталкивались в студийных
  коридорах и курилках, ревниво выясняя, кому, где, что сказали. Чаще всего
  студийные редакторши заявляли нам, что мы вообще не умеем писать по-русски.
  Обложив их крепким матом, мы скидывались последними пятаками и шли в буфет
  пить пиво. В ту пору в студийных буфетах и кафе еще продавали пиво, порой
  --даже чешское! А пропив последние пятаки, мы снова топали через всю Москву
  пешком: кто, как я, Стасик Межевой и Витя Мережко, -- в студенческую общагу
  ВГИКа, а кто -- по своим московским квартирам.
   Теперь я шел той же дорогой и думал: Господи, как разбежались наши
  пути! Стасик Межевой первый сошел с той волчьей тропы и стал редактором
  Госкино. Эпохальный проект "Ядерный век" нагло украл у Семы Шульмана один из
  знаменитых советских режиссеров, и Сема с горя разошелся тогда с Таней
  Самойловой, женился на какой-то иностранке и уехал из СССР в Австралию.
  Тюрин лет пять или шесть ходил в ореоле голодного гения и доголодался до
  того, что согласился экранизировать "Целину" Брежнева. Знаменитого
  армянского художника, о котором мечтал сделать фильм