..
   Но я приказал себе сдержаться. У детей короткая память, и ты ничего не
  помнишь, моя дорогая дочка. Ты не помнишь, как во Флориде Лиза схватила
  тебя, пятимесячную, и уехала от меня в Торонто к своей матери, потому что я
  эгоист, я сижу по двенадцать часов в день за пишущей машинкой и не уделяю
  ей, Лизе, внимания. А потом в Нью-Йорке, когда тебе было десять месяцев,
  Лиза просто выгнала меня из квартиры, потому что я эгоист, я сижу по
  двенадцать часов в день за IBM Typewriter и не уделяю ей, Лизе, внимания. А
  потом в Торонто, в Канаде, когда тебе было четыре года, Лиза взяла тебя и
  два чемодана и улетела от меня в Бостон к своей подруге, потому что я
  эгоист, я сижу по двенадцать часов в день за компьютером и не уделяю ей,
  Лизе, внимания. И каждый раз я догонял вас, находил и добивался примирения с
  ней -- ради тебя, Ханочка! Ведь я назвал тебя именем своей матери, как же я
  мог бросить тебя? Пока был мне фарт, пока печатали мои книги, Лиза целыми
  днями смотрела по телевизору The Young and The Restlles, As the World Turns
  и прочие "мыльные оперы", а в перерывах меняла домработниц и рисовала
  абстрактные картинки. А теперь она считает, что я сгубил в ней великую
  актрису, потому что я занят только своими книгами и сведением счетов с КГБ
  за то, что они запретили мой фильм и, практически, выгнали из России. А вот
  если бы я думал о своей жене, то мог бы написать для нее пьесу, устроить ее
  в театр или, по крайней мере, научить ее