ь книги..
   Ханочка, дорогая,-- я взял маленькую дочкину ручку.
   Рука у нее была доверчиво-легонькая и прохладная, как ландыш. И от
  этого у меня уже совершенно зажало душу, и я сказал:
   Когда ты вырастешь, ты все- все узнаешь, я тебе обещаю! А сейчас
  послушай меня внимательно. Раньше я любил и маму и тебя. И моя любовь
  делилась -- тебе половина имаме половина. Понимаешь? А теперь вся моя любовь
  будет только тебе. Не половина любви, а вся любовь -- только тебе.
  Понимаешь?
   Понимаю, папочка. А как ты поедешь? Смотри, какой ветер.
   Я глянул в окно. Действительно, ветер уже рвал с деревьев листву --
  это, как еще с утра обещали по радио, с Атлантики шел ураган "Глория".
   Ничего, дочка,-- сказал я и стал целовать ее маленькую и легонькую
  ручку, этот разговор уже давил мне душу, как плохая сцена в сентиментальном
  фильме. И Хана, словно чуткая актриса, сделала личико грустным-грустным.
   Но я поднял дочку на руки:
   Не грусти, Ханочка! Я приеду к тебе на день рождения. Это очень скоро.
  И я куплю тебе новый велосипед, как обещал. Мы пойдем в магазин, и ты сама
  выберешь велосипед, какой тебе понравится, 0'кей?
   Тут она увидела деньги на пустом подоконнике, центов двадцать или
  тридцать там валялось.
   Папочка, ты деньги забыл!
   Нет, мне не надо...-- отмахнулся я.
   А можно я возьму?
   Возьми.
   Она живо высвободилась из моих рук, ловко на животе сползла со стула на
  пол, собрала с подоконника