новый плащ, как русское
  мороженое-эскимо в серебряную фольгу, прошел сквозь дождь от своей машины к
  моей, посветил фонариком через опущенное окно и наклонился ко мне:
   May I see your driver's licence [Покажите ваши права].
   Я подал свои права и только теперь глянул на второго полицейского -- он
  оказался черным, лет тридцати пяти, высокий, круглолицый, со щеточкой черных
  усов. Его широкие ноздри осторожно нюхали воздух в кабине. Везет мне на
  черных полицейских, невесело подумал я. А полицейский, не уловив в кабине
  запаха спиртного, уже уходил с моими правами назад, к своей машине. Дождь
  колотил меня по левому плечу и шее, я поднял стекло и откинулся затылком к
  сиденью. Закрыл глаза. Какая у меня была скорость -- 80? 90? 100? Да черт с
  ним, какая разница! Я протянул руку и выключил двигатель. Но в машине, как
  ни странно, стало еще шумней -- это дождь барабанил по жестяной коробке
  дешевенькой "Тойоты", как по пустой консервной банке. Я не мог это слушать и
  включил радиоприемник -- я только теперь вспомнил про радио.
   Приемник отозвался оглушающей кантри- мюзик, но я покрутил ручку
  настройки, и в машине зазвучал Григ, Вторая симфония. Я снова откинулся
  затылком к сиденью. Под музыку и шум дождя бешенство стало стекать с меня,
  как вода с машины, я даже задремал.
   Нетерпеливый стук в стекло заставил меня очнуться.
   Подпишите здесь и здесь,-- сказал полицейский. Я не глядя расписался на
  желтом бланке штрафа. Полицейский протянул