рался уйти к ней от Ларисы. Но муж Елены написал на него донос в КГБ. Он
  написал, что Михаил --диссидент, сионист, слушает "Голос Америки", ведет
  антисоветские разговоры и так далее. Конечно, частично это было правдой --
  Михаил слушал "Голоса" и читал самиздат. А кто из нас не читал самиздат и не
  слушал "Голос Америки"? И вот его вызвали в КГБ и сказали: или говори, с кем
  из диссидентов связан и где берешь Солженицына и другой самиздат, или мы
  скажем твоей жене, что у тебя есть любовница. И представь себе: когда он
  отказался давать показания, они действительно пришли к Ларисе, показали ей
  фото той женщины -- Елены. Но Лариса выгнала их из квартиры! Гэбэшников
  спустила с лестницы, представляешь! И они с Михаилом остались вместе -- он
  расстался с Еленой и остался с Ларисой. И если бы я делал фильм о секрете
  семейного счастья, я бы, конечно, взял у нее интервью...
   Нам с тобой жены не будут ноги мыть. Ни тебе, ни мне,-- сурово сказал
  Максим.
   Я хотел выяснить, почему он так думает, но в эту минуту за моей спиной
  прозвучал телефонный звонок. Я откинулся на матраце, разгреб рукой груду
  одежды за ним -- джинсы, мятые рубашки, носки -- и, наконец, извлек трубку
  дребезжащего телефона.
   Алло.
   Mister Plotkin?-- сказал в трубке осторожно вкрадчивый голос.
   Да, это я.
   Добрый вечер. Это Ниоси Йосито из журнала "Токийский читательский
  дайджест". Вы помните меня?
   О, yes, yes!-- воскликнул я с преувеличенным энтузиазмом.