Не летите!". Но я вам скажу: они будут
  иметь наши ковры и наши ложки, но они и будут иметь и наше горе! Очень
  скоро! Бог есть!..
   Я впитывал в себя эти разговоры, лица, детали: муснистую белизну лба
  огромного 23-летнего сварщика с лейкемией, который лежал на полу, на
  брезентовых носилках, почему- то босой, но в пальто и с кислородной маской
  на лице... потерянное черепашье лицо старухи Фельдман... истерические
  поцелуи взасос 16-летней еврейской девчонки и 17-летнего русского парнишки,
  расстававшихся навсегда (казалось, они тр...я прямо сейчас, стоя, на глазах
  у родителей и у всего мира)... красные варежки, свисавшие из рукавов
  кроличьей шубки девочки со скрипкой... мембранный, с потолка, голос
  объявлений о посадке в самолеты на Токио, Монреаль, Париж, Прагу,
  Хельсинки... хрипло орущего потного грудного ребенка и над ним -- огромную
  бледно-синюю женскую грудь, которую толстая жена умирающего одесского
  сварщика поминутно мяла и опять совала ребенку в рот... бесконечные
  маятниковые раскачивания взад-вперед пейсатого сирина в ермолке, приехавшего
  в Шереметьево из Бухары еще неделю назад... бутерброды с красной икрой и
  шампанское у какой то шумной пьяной компании провожающих... красивую бледную
  брюнетку с большими черными и бездонными, как ствол гаубицы, глазами, багаж
  которой потрошат теперь таможенники, высоко поднимая над ее чемоданом
  какие-то платья, кофточки, туфли и колготки...
   Я, тоже